Трое в серверной, не считая админа. Глава 5. Голубая угроза.

Yuhotron. Килограмм на ампер. Табу. Водка да под сало. Обманутые ожидания.
Болгарка. Садо-мазо-гей-веринка. Миша again. IBM? Выбор под давлением Молчание
Киану Ривз. Молчание — золото. Вопрос на карточке.

День клонился к вечеру, шёл уже 3-й час, как мы запустили наш мегаплагин к
социальным сетям, названный всеобщим голосованием Yuhotron. Собственно, я
переделал его из нашего собственного корпоративного приложения, которое
отслеживало всякую не относящуюся к работе активность в браузере и стучало кому
надо — всего-то добавил туда просмотр изображений и тэгирование, именно поэтому
наш 1-й релиз вышел в такие невероятно короткие сроки. Я обрезал практически всю
лишнюю функциональность корпоративной программы, оставил только логгирование,
чтобы знать, кто и когда воспользовался нашим замечательным инструментом. В
результате получился маленький xpi файл (~300Кб) для мозиллы файерокс и чуть
побольше для IE. Просмотр рекламы реализовали прямо во встроенном мини-браузере.

Чтобы максимально быстро популяризовать yuhotron, мы разместили рекламу на
всех наших (изрядно уже раскрученных) блогах и страницах и стали ожидать реакции
сообщества. Прямо скажем, реакция была прямо противоположной тому, что мы
ожидали — ни комментариев, ни обзоров, ни криков КГ/АМ (кстати, это же означает
Килограмм на ампер, правда?)… Если бы не счетчик загрузок, который показывал
что скачиваются 50-60 копий в минуту с каждого из десятков хостингов, где мы
выложили дистрибутив, и растущий показатель популярности в торренте, мы бы
посчитали, что проект провалился. Прошло около 2 часов, а у нас было уже 50
тысяч пользователей.

— Тема — табу, — прокомментировал Кирилл. -Как бы не кичились падонки своей
продвинутостью и современностью, а когда речь о самом дорогом, шутки неуместны.
Но посмотреть интересно, вот и качают.
— Да, недостаток сексуального воспитания — страшная вешь, — согласился Сергей, и
рассказал жутко неприличную, но очень смешную историю о
молодоженах-программистах, перепутавших порты ввода-вывода.

Отсмеявшись, мы решили перекусить, благо время уже было к вечеру, и залезли в
верхнюю комнату. Холодильник наполовину опустел, копченая рыба кончилась, да и
пиво оставалось только светлое.

— Еще денек мы наверное продержимся, а дальше будет сложнее, — сказал Сергей,
нарезая сало с хлебом, обнаруженное в морозилке.
— Эх, под сало бы водки рюмашку холодненькую… да грибочек еще солёненький, —
мечтательно сказал Кирилл. — Пиво с колбасой уже в горло не лезут.

Только мы уселись за нашу скромную трапезу, как снизу раздались какие-то
звуки. Побросав надкушенные бутерброды, мы заглянули в люк и увидели, что дверь
в серверную трясется под мощными ударами. Чувство радости и предвкушения от
близкого освобождения немедленно охватило нас и мы одним духом спустились вниз и
столпились у двери, в которую колотили чем-то очень тяжелым.

— Чего они так лупят-то? — удивился я. — Сломают ведь, а дверь то недешевая.
Ключи потеряли?
— Может, заклинило? — предположил Кирилл.

В этот момент в дверь перестали стучать и воцарилась тишина. Мы прислушались,
несколько секунд ничего не было слышно, и вдруг с характерным визжащим звуком
завопила болгарка и с лязгом врезалась в закаленную сталь нашей двери.

— Не похоже это на наших, — сказал Сергей.- Наш завхоз ни в жисть не позволил
бы дверь пилить.

Мы переглянулись, и Кирилл скомандовал:

— Ну ка, давайте-ка наверх заберемся, от греха подальше: а то еще начнут
взрывать.

Забравшись наверх, мы втащили за сбой лестницу и прикрыли люк, оставив
маленькую щелочку, чтобы посмотреть на наших гостей. Свет в верхней комнате
выключили и залегли около люка. Чувство близкого освобождения сменилось
ожиданием близких неприятностей.

Внизу болгарка наконец прорезала полотно двери, дверь заскрипела и с грохотом
вывалилась внутрь серверной. В образовавшийся проход ворвались люди, которые
совсем не напоминали ни наших коллег, ни даже спасателей из службы спасения, ни
милиционеров и вообще кого бы то ни было. Одетые в полосатые голубые лосины и
обтягивающие майки, со светло-голубыми шлемами с затемненными стеклами на
головах, больше всего они напоминали пилотов истребителей, заявившихся на
гей-вечеринку с театральным уклоном. Дополнение: на садо-мазо вечеринку, так в
руках они держали здоровенные дубинки и электрошокеры.

Ворвавшись в серверную, они немедленно обшарили все углы и… обнаружили
шапку-ушанку, которую я забыл на консоли.

— Они где-то здесь, шеф! — закричал один из полосато-голубых, обращаясь к
подтянутому мужчине с сединой, на котором не было шлема. Его лицо показалось мне
смутно знакомым. Шеф взял ушанку, зачем-то ее понюхал, потом медленно поднял
голову и посмотрел прямо на нас! По крайней мере, нам так показалось, и мы
застыли от внезапного ужаса.

— Принесите лестницу, — приказал Шеф, — они должны быть наверху.

Мы отпрянули от люка и он окончательно захлопнулся. Не сговариваясь, мы
перетащили кресло и старый диван на люк и уселись сверху.

— Кто это, мать их за ногу, такие? — спросил Сергей.
— Вид у них не очень дружелюбный, — добавил я. — Дубинки, и эти полосатые
бело-голубые лосины…

Кирилл ничего успел сказать, так как в этот момент люк под нами вздрогнул и
приподнялся. Послышались голоса и в люк стали стучать чем-то тяжелым, удары
сопровождались подбадривающими криками. И в этот момент, когда нервы были на
пределе, сзади что-то заскрипело. С отвратительным чувством ухающего в район
живота сердца я обернулся и увидел, что дверь холодильника открыта. Мы все
одновременно выдохнули:

— МИША!

Да, это был Миша. Он только что вылез из холодильника и озабоченно смотрел по
сторонам. Судя по его отдохнувшему виду, чисто выбритым щекам и футболке с
чертиком FreeBSD вместо Linux foreva, Миша явно сидел не в холодильнике, а вылез
из какого-то приличного места.

— Окружай!, — прошептал Сергей. Мы тихонько встали со своих мест и стали
окружать Мишу, отрезая от холодильника, чтобы он вдруг не исчез или снова не
удрал.

Но Миша и не собирался нас покидать. Он достал карточку с большой надписью
"Айбиэм" и вопросительно посмотрел на нас.

— Какой айбиэм? — не понял Кирилл. В этот момент снизу снова ударили и меня
осенило:
— Бело голубые полосатые люди? Как логотип айбиэм?
Миша энергично закивал головой.
— Да, там внизу какие-то голубые люди, ломятся сюда.

В подтверждение моих слов люк приподнялся и оттуда стали просовывать какую-то
железяку, очевидно, чтобы не дать люку закрыться. Миша отреагировал быстрее
всех: он подбежал к люку и ногой спихнул железяку вниз. Раздался грохот и люк
захлопнулся.

Миша подошел к своему ноутбуку, выдернул из него все провода, подхватил под
мышку и вернулся, на ходу доставая карточку, на которой было написано: "Вперед!"
и стал показывать в сторону холодильника.

В холодильнике вместо полок с продуктами продуктов был какой-то ход, идущий
вниз под углом примерно 45 градусов. Я обошел холодильник и заглянул сзади —
задняя стенка была цела. К тому же я хорошо помнил, что мы двигали холодильник,
когда пытались найти какой-нибудь выход. Я снова заглянул в холодильник и
присмотрелся: ход уходил куда-то в темноту, вдали виднелись смутные отблески.
Сергей осторожно заглянул поглубже и помахал рукой в холодильнике — если бы это
был хитрый спецэффект, то рука ударилась бы в стенку. Но рука никуда не
ударилась — похоже, там действительно был какой-то ход.

— Мужики, тут какой-то ход, — неуверенно сообщил я. Вообще я много читал
разной фантастики, но чтоб дыра в холодильнике…

Миша энергично кивал головой и жестами предлагал немедленно залезть внутрь,
но идея не вызвала у нас сильного воодушевления. Вряд ли существовали более
озадаченные люди, чем мы трое. Театр абсурда, да и только. Снизу тем временем
подтащили что-то и удары стали гораздо гулкими, мебель на люке подпрыгивала и
разъезжалась. Было очевидно, что долго мы не продержимся.

Миша тем временем достал три пачки карточек, похожих на те, которыми он
пользовался сам, только гораздо более новых, и вручил их каждому из нас. Потом
он показал нам карточки "За мной" и "Не пытайтесь разговаривать!" и сам первым
полез в холодильник. Мы проследили как он пролез внутрь и, перед тем как
свернуть в какой-то боковой ход, обернулся и приглашающе махнул рукой. К этому
времени люк снова приподняли и заблокировали, оттуда появилась рука с шокером и
попыталась нас достать. Выбор был небольшой — и мы полезли в холодильник.

Буквально через пару метров ход закончился и мы оказались в небольшой комнате
с искусственным освещением.

— Где это мы? — спросил я. Точнее, попытался спросить, так как почувствовал,
что не могу произнести не слово.

Если вы смотрели Матрицу, то помните, какую рожу состроил Киану Ривз в сцене,
где Нео лишается дара речи на допросе у агентов. Примерно те же самые ощущения,
только гораздо неприятнее. И тут я еще раз удивился, когда услышал:

— Не пытайтесь говорить!. — это сказал Миша. — тут мы повторно
(психологически, так сказать) онемели и вытаращили глаза — Миша говорит! Что ж
это блин творится.
— Не пытайтесь говорить, — повторил Миша, — Сейчас Вы не сможете разговаривать.

Пользуйтесь пока карточками. Нам нужно немедленно выйти отсюда и уничтожить
выход, пока айбиэмеры не достали нас. И Миша оттеснил нас от входа и закрыл его
мощным люком с внушительным стальным запором, потом дернул рубильник с надписью
"Полный отрыв" и, вздохнув, расслабился и с облегчением вытер свою лысину.

Я посмотрел на пачку карточек. Первой была карточка с надписью "Где мы?", и я
показал ее Мише.

 

Трое в серверной, не считая админа. Глава 6. Заговор

Хабы. Карточки. Психическая устойчивость в ИТ. Большая Полянка. Прошивка 1.0.
Всеобщее зло. Клоны и сатрапы. ЯБУН как причина распада СССР. Гараж. Дротик и
снова Шеф.

— Мы в Хабе номер 14., ответил Миша.

Я посмотрел на вторую карточку, на ней было написано: "Что это такое?", и
тоже показал ее Мише.

— Хабы это последний оплот человечества перед голубой нечистью, откуда
горстка героев ведет борьбу с засильем полосатых, — Миша приосанился и вообще
принял вид, не оставляющий сомнений, кто тут герой. Впрочем, полосатых мы видели
и особой радости действительно не испытали.

Неожиданно я почувствовал легкое головокружение, одновременно с сильным
желанием ущипнуть себя и непреодолимой потребностью выругаться, и прислонился к
стене, борясь с нахлынувшими чувствами. Сергей покопался в колоде карточек и
вытащил красную карточку с длинным нецензурным выражением, которое выразило и
мои чувства тоже. Похоже, кто-то очень тщательно подбирал и сортировал эти
карточки…

Миша понимающе кивнул и сказал:

— Пойдемте, вам надо загрузить новую прошивку, чтобы вы смогли разговаривать.

Он открыл дверь и вылез наружу. Оказалось, что мы находились в неком подобии
бетонной землянки, выбравшись из которой, оказались на полянке где-то посреди
леса. Миша прошел к пеньку посередине лужайки и сел прямо на травку. Мы гуськом
проследовали за ним. Возможно, кое-кто к этому моменту уже сошел бы с ума, но
только не такие старые и траченные жизнью ИТ-шники, как мы трое — после сотен
часов совещаний, проведенных с пользователями и особенно с высшим менеджментом
мы были готовы практически к любому представлению в театре абсурда. Но тут, надо
признать, мы всё же были изрядно сбиты с толку. Тишина, свежий воздух,
идиллическая зелень вокруг (откуда в это время года столько зелени?), всё это не
вязалось с серверной, которую мы покинули 10 минут назад.

Миша тем временем из перекладной сумки извлек плоскую фляжку, изрядного
размера (0.7, а может и литр), четыре складных стаканчика и плоскую пластиковую
баночку с огурчиками. Мы присели рядом и заворожено смотрели, как он ловко
разливает прозрачную жидкость по стаканчикам. Разлив фактически идеально по
рисочке, он подхватил свой стакан и произнес:

— Ну, за прошивку! Чтоб хорошо легла… и одним духом осушил стакан. Крякнув,
он подхватил огурчик, захрустел и приглашающе помахал нам рукой. Я почувствовал
резкое слюноотделение и, недолго думая, тоже махнул стаканчик. Ох, водочка была
хороша, холодная и даже слегка густая. Огурчик — в меру хрустящ и в меру солён;
и я почувствовал, что мир перестает вертеться и приобретает даже подобие точек
опоры.

— Ух, хороша пошла, — сказал Сергей, выпив свой стаканчик.
— О, мы опять говорим, — с удовлетворением констатировал факт Кирилл и захрустел
огурцом.
— Ага, — я тоже протестировал ротовой аппарат.
— Ну, я всегда говорил, что лучшая прошивка делается на водке, — кивнул головой
Миша. — Махнул стаканчик и сразу всё моментом загружается, — Ну, теперь для
закрепления результата повторим, — и он тут же разлил по второму кругу.

Мы выпили еще раз и я почувствовал что-то вроде примирения с вопиющей
парадоксальностью бытия. А Миша тем временем стал вводить нас в курс дела:

— Так вот, всё началось с IBM. С того самого момента, как они решили
захватить власть над всем миром и стали всеобщим злом…
— Я думал, это Микрософт всеобщее зло? — попытался пошутить я, но Миша серьезно
воспринял этот пассаж и возразил:
— Нет, Микрософт это большая мистификация. На самом деле нет никакого
Микрософта, всё это организовала IBM, чтобы отвлечь всех от главного
действующего лица, то есть от себя.

Я попытался понять, шутит ли Миша, но его лицо в обрамлении наушников было
абсолютно серьезным. Я сдался и попросил его продолжать, в конце концов за
последний час случилось слишком много всего чтобы спешить с какими-то бы ни было
выводами.

— Так вот, IBM организовали Микрософт и стали всячески препятствовать
распространению священных программистских знаний: они создавали всё более
сложные API, постоянное меняли стандарты и подходы к разработке приложений,
выпускали всё новые и новые версии операционных систем. Тысячи программистов
сошли с ума, пытаясь разобраться в MFC и CORBA… те, кому повезло,
переквалифицировались в дворников и уборщиков, а кому не повезло — в риэлторов и
эйчаров. Отдельные несчастные даже стали бухгалтерами… А что они сделали с
несчастными сисадминами, разрушившими свой мозг в попытках интегрировать Active
Directory и Samba.

Миша вздохнул и, похоже, мысленно почтил память павших товарищей. Мы
переглянулись и вежливо промолчали, и Миша продолжил:

— Они всячески дискредитировали и тщательно саботировали все инициативы,
позволяющие разрабатывать хоть какое-то прилично работающее ПО. Единственный вид
программного обеспечения, которому они позволяли покидать лаборатории в
безошибочном виде, были их собственные программах на бесовских машинах iSeries и
AS/400. Они намеренно портили компиляторы, да! Чего стоит один комитет ISO! —
тут Миша чуть не задохнулся от возмущения. — Когда Советский Союз попытался
реализовать собственную программную инфраструктуру на базе языка ЯБУН и ДВК-2,
они разрушили его! Танки ничто без нефти, а кто управляет нефтяными котировками
на биржах? — Миша с вызовом посмотрел на нас,- бесовская машина AS/400!
достаточно было подменить два байта в управляющей программе и всё, нефтедолларов
больше нет! — он изобразил трагичную мину и замолчал.

Мы не возражали и были готовы слушать дальше. Миша вздохнул и продолжил:

— Но они тоже допускают ошибки, — Миша потер руки. — И самой большой ошибкой
IBM стало решение бороться с движением открытого софта.

Тут Кирилл не выдержал:

— Как это бороться? Так IBM крупнейший спонсор всякого открытого софта, они
продвигают тот же Эклипс и кучу другой разной шняги?

Миша грустно покачал головой и сказал:

— Ну вот, вы тоже отравлены пропагандой.
— Ну какой пропагандой? — удивился Кирилл. — Есть же факты….
— Факты таковы, что IBM возглавила движение свободного софта только для того
чтобы привести его к пропасти!, — Миша стал горячиться и стукнул рукой по
фляжке. — Они еще больше усложнили разработку ПО и последовательно ведут все
опен-сорсные проекты к роли дойных коров и рассадников IBMвской заразы! Ни один
опен-сорс проект, поддержанный IBM, не жизнеспособен без поддержки IBM, потому
что его лишили тестикул! Стоит им заполучить контроль над проектом, как они 
невероятно усложняют его, набивают паттернами и делают совершенно невозможным
освоение его API и программных методов. И в конце концов программисты опускают
руки, разочаровываются и бросают разработку, оставляя текстовым интерфейсам и
зеленым экранам ВСЁ реальное ПО в мире!

Миша разошелся не на шутку, аж раскраснелся, но, похоже, решил остановиться:

— Так вот, наша организация борется против полосатых голубых. Это вкратце.
Вопросы?

Мы переглянулись. Кирилл поморщил лоб и спросил:

— Интересная картина мира получается. Но минутку, а как же другие компании?
Например, Intel, AMD?
Миша презрительно скривился:
— Всё это марионеточные компании. Intel целиком состоит из подсадных уток
айбиэм, в основном тех неудачников, что провалили экзамены по архитектуре Power
PC, AMD вообще не компания, а дизайнерское бюро по переупаковке чипов.
— Но у AMD оригинальная архитектура, — я возмутился, так как с давних времен
являюсь поклонником канадцев.
— А процессоры Интел самые массовые в мире!, — добавил Сергей.
— Автомобили Жигули тоже массовые, — парировал Миша. — и что? Неужели ты
думаешь, что IBM позволит кому-то пользоваться качественным продуктом?
Мейнфреймы уже 3 десятка лет являются лучшим и непревзойденным продуктом, но
доступны они только голубым и их сатрапам! А всё остальное лишь жалкие крохи с
барского стола!

— А как же HP? Dell, Sony? — спросил Кирилл. — Они тоже принадлежат IBM?
— Конечно, — уверенно сказал Миша. — Японцы пытались развивать собственную
индустрию, но были перекуплены и наголову разбиты. Перл-Харбор тоже организовала
IBM, кстати.
— Ну а другие софтверные компании? — спролсил Сергей, — САП, Оракл, ЕМС,
Борланд?
— Борланд да… они долго держались, — Миша грустно покачал головой., — но потом
туда внедрили крота из Микрософта и он подорвал-таки бункер с исходными
кодами… А остальные — либо клоны, либо подставные компании. Стоит кому -то
начать подниматься, как IBM и его клоны скупают всё на корню. Вот недавно купили
Трольтех через Самсунг… тьфу, то есть через Нокию.

— Ну а Apple? — поинтересовался я.
— А… АйПод, АйФон, АйБук, АйХрень… отмахнулся Миша, — конечно, это айбиэмеры
всё устроили, чтобы сегментировать кастомеров на фриков и не очень.

В ответ на мой недоверчивый взгляд он пояснил:

— Ну всё же лежит на поверхности: гараж для первых Макинтошей Джобс и Возняк
снимали у регионального менеджера IBM по инфильтрации, мама Гейтса — из IBM,
Ларри Эллисон учился в одном классе с будущим менеджером IBM по утилизации
отходов в Северо-Западной части Чикаго… Вот это — факты! Они захватили всё,
просто ВСЁ!
— Но этого им мало!, — Миша вскочил и возмущенно заходил вокруг. — Они продавили
СОКС в конгрессе, санкционировали ООН свою специальную полицию (догадайтесь, кто
поставщик их системы для голосования), якобы по борьбе с вирусами (кстати,
Касперский тоже их человек), и теперь хватают и архивируют всех своих
противников!
— Что-что они делают? — переспросил Сергей.

Миша открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг захрипел, схватился за грудь
и упал. В груди у него торчал дротик. В ужасе мы вскочили и увидели, как из-за
всех кустов вылезают голубые в полоску фигуры, держа на изготовку дубинки и
что-то вроде арбалетов. С противоположной стороны к нам приблизился Шеф и
сказал:

— Добрый вечер, джентльмены. Хорошо, что мы вас нашли.

 

Трое в серверной, не считая админа. Глава 7. Неожиданное предложение

Важность глупых вопросов. Аккуратное битье по голове. Тележка. Лошадки.
Работа для венчурных инвесторов. Родственник Кеворкяна. Хедхантеры. Молодежь.
Династия. Оффер-леттер. Rammstein. Vader. Велосипедные тренажеры. Зеленые ИТ. О
комментариях. Совещание стоя. Знакомый. К тестерам.

Полосато-голубые окружили нас, бежать было бесполезно. Поглядев вокруг, я
задал важный для меня, но, наверное, чрезвычайно глупый для окружающих вопрос:

— Вы нас не убьёте?
— Ну что Вы, — улыбнулся Шеф. — Конечно нет.  У вас есть еще несколько глав в
запасе.

Затем, как пишут в плохих романах, я погрузился во тьму. Обычно это означают,
что по голове чем-то сильно, но аккуратно (чтобы не фатально повредить серые
клеточки, иначе продолжения не будет) ударили. Очнулся я от мягкого покачивания.
Открыв глаза, я обнаружил, что сижу в чем-то вроде открытой прогулочной тележки.
Мои руки были прикованы наручниками к поручню, идущему поперек тележки. Рядом на
скамеечке сидели Кирилл и Сергей, а Миша, тоже прикованный, но, судя по всему,
еще в отключке, был прикован к поручню напротив. Напротив также сидел Шеф
(ес-но, он был без наручников).  Мы ехали внутри какого-то здания, по очень
длинному и широкому, метров наверное 8, коридору…

В принципе, после всего, что произошло ранее, можно было ожидать и худшего
пробуждения. Но тут мое внимание привлек движитель повозки. Вместо лошадок, или
пони, или собачек ну или электромотора, в конце концов, в тележку были впряжены
3 человека. Они были одеты в (очень приличные на первый взгляд) костюмы в
полосочку, и тянули тележку за подтяжки, тянувшиеся из-под пиджаков. Было видно,
что они слегка притомились, но всё же бежали ровно, не сбивая шага. Я
почувствовал, что экзистенциальное помешательство продолжается. Заметив, что я
смотрю на впряженных людей, Шеф спросил:

— Хорошие лошадки, а?
— Ммм… а кто это? — осторожно поинтересовался я.
— Это венчурные инвесторы одного бэкенда к MySQL, — сказал Шеф.- Теперь у нас
вот работают.

Я вздохнул, мысленно вычислил натуральный логарифм в восемнадцатой степени и
попытался сосредоточиться.

— Ну вот, раз все проснулись, я расскажу вам, что здесь происходит, — Шеф
потер кончик носа и продолжал, — Для начала представлюсь. Меня зовут Герберт
Кеворкян, я начальник полевого отдела кадров северо-западного отделения
Компании.
— Отдела кадров? -поразился Кирилл. — Скорее Вы похожи на начальника отдела
расчетов… причем окончательных.

Я пригляделся к большому черному значку на груди Кеворкяна, на котором
красовались буквы H и R, украшенные черепом и костями. Значит, вот с кого берут
пример наши кадровики, особенно те из них, кто называет себя хедхантерами.

— Работа у кадровиков непростая, — без улыбки пояснил Кеворкян. — Хороших
кандидатов найти сложно, сами знаете, рынок перегрет, зарплатные ожидания
завышены, лояльность практически отсутствует. Приходится прибегать к
нетривиальным шагам.

Мы помолчали, припоминая недавние нетривиальные шаги господина Кеворкяна и
его подчиненных. Нет, разумеется, хороших ИТ-шников дейстительно найти сложно,
все от этого страдают, так как молодёжь хочет только грести бабки и никак не
внимает мудрости старших товарищей.. Изучат пару фреймоворков, несколько
примеров по шагам пройдут, и вперед, на собеседование на ведущего программиста.
А спросишь, чем формальный параметр от фактического отличается, сказать не
могут, не говоря уже о принципе работы указателей. Но зачем же серверную нашу
разрушать?

Но Герберт все же кого-то мне смутно напоминал…

— Простите, а Джек Кеворкян Вам не родственник? — спросил я.
— Это мой дядя, — кивнул Герберт. — Он работал в подотделе увольнений, ну и меня
пристроил. Впрочем, как вы знаете, из нашей Компании никто не уходит, а династии
особенно поощряются. Теперь, правда, он уже на пенсии.

Герберт продолжал:

— Но мы отвлеклись от темы. От имени Компании я уполномочен пригласить вас на
работу. Ознакомьтесь, пожалуйста c предварительным оффер-леттером.

С этими словами он вручил нам три листочка, заполненным мелким убористым
шрифтом. Мы переглянулись — ситуация в который раз приобретала неожиданный
оборот.

— Вы предлагаете нам работать на Айбиэм? — спросил Сергей после недолгого
молчания. — Но в качестве кого? И почему?

— На вопрос "почему" ответить легко, — сказал Кеворкян, — Мы следим за
нетривиальными людьми… Кого-то стараемся привлечь на свою сторону, кого-то —
отправить по ту сторону. Вас пока решили проверить, — он хоть и не выделил слово
"пока", но пропустить его было невозможно.
— А вот как вас использовать, это, конечно, непростой вопрос, — продолжал
Кеворкян, — Но мы решим его очень скоро… прямо сегодня. Я провезу вас по
производственным цехам Компании и постараюсь показать, чем мы занимаемся. Затем
мы вместе сядем и попытаемся определить наилучшую позицию для каждого из вас.
Первым мы посетим цех кодирования.

Тележка подкатила к большой металлической двустворчатой двери и остановилась.
Герберт соскочил с тележки и раскрыл настежь двери. Оттуда выкатился мощный вал
тяжелой музыки (по-моему, это был "Sonne" Rammstein’а). Герберт вытянул из-за
дверь толстую цепь и состыковал ее с поручнем, к которому мы были прикованы, и
отпер замок, блокирующий одну из ручек поручня.

— Вылезайте, — скомандовал он, — Оффер-леттер вы сможете прочесть позже.

Мы вылезли, скользя наручниками по цепи и гуськом вдоль цепи проследовали в
помещение, названное цехом кодирования. Миша был в отключке и остался в тележке.

Цех кодирования оказался большим помещением, заполненным ярким светом. По
стенам тянулись металлические конструкции, вверх и вниз уходили колонны,
опутанные силовыми кабелями, пол состоял из частых металлических решеток. В
середине зала располагались ряды кресел, оснащенных какими-то жуткого вида
приспособлениями, с многочисленными торчащими кабелями; глубоко в креслах сидели
люди. Было видно, что на голове у каждого был белый пластиковый шлем, а на руках
— белые пластиковые перчатки, и они постоянно шевелили и водили руками в
воздухе.

Над рядами кресел нависал металлический мостик с перилами, на котором стояла
фигура, одетая во все черное — черный плащ и здоровенный черный шлем.

Когда эта фигура повернулась, я в который раз почувствовал, что отрываюсь от
реальности. Глотнув воздуха пару раз, я сумел выговорить:

— Пилять… это Дарт Вейдер, что ли?
— Нет, это Кент Бек, — сказал Герберт.

Прошло пару секунд, прежде чем я вспомнил, кто такой Кент Бек:

— Это который писатель?
— Да, тот самый гуру ИксПи. В этом цеху как раз разрабатываются и тестируются
его новейшие методы экстремального программирования.
— А почему он так….одет?
— Ну, нравятся ему Star Wars, — пожал плечами наш провожатый. — В конце концов,
мы не препятствуем самовыражению и самоопределению личности.

Я еще раз осмотрелся и постарался по-новому взглянуть на ситуацию. Похоже,
шлемы на головах у программистов были устройствами виртуальной реальности… ну
что, весьма продвинутый интерфейс, жутко дорогой, кстати. Кресла с
многочисленными настройками и встроенным массажем… Неплохое рабочее место, в
общем-то. Тут я припомнил, что по канонам XP (eXtreme Programming) полагается
работать парами и спросил:

— Если это программисты, то почему они по одному сидят? Где же их напарники?
— А вон же они, — и Герберт показал вниз, через решетку.

Я пригляделся и увидел внизу под решеткой множество людей, сидящих на чем-то
вроде велосипедных тренажеров, которые усиленно крутили педали.

— Они крутят генераторы и вырабатывают электричество для своих напарников, —
пояснил Герберт.
— А на кой… то есть, зачем? — поинтересовался я.
— Это важный шаг в деле спасения нашей планеты. Зеленые ИТ, — ответил Герберт,
— Как вы, наверное, знаете, наша Компания запустила программу экологического
усовершенствования информационных технологий. Поэтому мы добровольно
отказываемся от снабжения серверов и рабочих станций электричеством, которое
получено не из экологически чистых источников.

— Сильно, — прокомментировал Сергей. — А освещение и все остальное тоже таким
образом снабжается электричеством?
— Ну конечно нет, — удивился Герберт.- Мы что, на идиотов похожи?

Мы снова переглянулись. В принципе, с точки зрения обычного офисного
работника, все ИТ-шники похожи на идиотов. Эта постоянная страсть все
переделывать и переписывать, какие-то бредни про оптимизацию бизнес-процессов…
Возможно, здесь, в IBM, в центре мировых ИТ, происходит нечто, что мы еще не
знаем, и что вполне объясняет происходящее вокруг нас? Нет, торопиться нельзя,
как говаривал товарищ Сааков.

На кресле у одного из программистов вдруг загорелась красная лампочка.
Откуда-то сверху выдвинулся здоровенный механический манипулятор и вытащил
программиста из кресла. Тот орал, трепыхался и дергал руками и ногами, но
манипулятор безжалостно утащил его куда-то вверх, и крики затихли. Остальные
программисты даже не обернулись.

— Это нарушитель командного духа, — прокомментировал Кеворкян, — В третий раз
нарушил формат комментариев, теперь, скорее всего, направлен на клизменную
лоботомию.

Наверное, мои глаза приобрели диаметр чайного блюдца.. Признаться, я никогда
не любил людей, которые не утруждают себя написанием правильных комментариев, но
чтоб вот так вот…

— Ничего страшного, — успокоил меня Кеворкян, — Мы ценим наши кадры, никто
особо критично не пострадает. В конце концов, у нас хорошие врачи. И престижное
кладбище.

В этот момент раздался мощный протяжный гудок. Саундтрек от Rammstein
немедленно смолк и стали слышны разнообразные рабочие шумы. Программисты в
креслах и их напарники снизу зашевелились, верхние стали вылезать из кресел, а
нижние — из сёдел велосипедных генераторов. Кент Бек, сопя ну просто как вылитый
Дарт Вейдер, стал гудящим голосом отдавать какие-то команды.

— Так, скорее идемте отсюда, — наш провожатый забеспокоился, — Сейчас будет
совещание стоя, надо убираться отсюда, а то затопчут.

Мы стали, звеня цепью, пробираться на выход. Я обратил внимание на одного из
программистов, который вылез из ближайшего кресла и снял шлем, его лицо
показалось мне знакомым:

— Руслан?

Он посмотрел на меня и теперь я его точно узнал, мы с ним когда-то работали в
одном довольно-таки мрачном местечке. Он тоже узнал меня и двинулся было ко мне,
то Кент Бек что-то прорычал в свою говорильную трубу и Руслан вернулся в строй.

— Знакомый?, — поинтересовался Герберт
— Да, — сказал я, — Но он вроде не на IBM работает.
— Все работают на IBM, — назидательно произнес Кеворкян, — Просто некоторые об
этом не знают.

Мы вышли из цеха кодирования, Кеворкян затолкал нас обратно в тележку,
отцепил цепь, и двери захлопнулись.

— Теперь — к тестерам, — объявил он и причмокнул на инвесторов: — Но,
залетные! В отдел тестирования! Не жалейте шорты!.

Мы переглянулись недоумевающе, так на инвесторах были брюки, но инвесторы,
похоже, поняли Кеворкяна и резво взяли с места…

 

Трое в серверной, не считая админа. Глава 8. Тестеры и аналитики

Car allowance. Гурии без проблем. Големы. Цех тестирования. Альфа версия в
порошке. Отчет об ошибках. Трудная работа. Автосервис. ТЛ. Петрович. Spielhur.
Марш Буденного.

Пока мы ехали, я взялся рассмотреть оффер-леттер. Беглый просмотр не выявил
никаких конкретных цифр, в основном куча слов о величии Компании, невероятном
счастье в ней работать и здоровенный дисклеймер, что письмо не является
контрактом и окончательным приглашением на работу.

— Позвольте, а сколько денег предлагаете?, — спросил я. — Тут ничего про это
не написано.
— И ничего нет про медицинскую страховку, отпуск, продолжительность рабочего дня
и car allowance, — добавил Кирилл, искушенный в этих делах. — А еще интересует
возможность relocation и если да, то покрытие расходов на него, а также
транспортные расходы, количество командировок и компенсация за них…
возможность выбора авиакомпании-перевозчика… я бы предпочел никакой Дельты,
например.

Герберт ухмыльнулся:

— С нашей компанией не торгуются.
— Но позвольте, это рабство какое-то. — возмутился Сергей, — Вы тут людей
механическими хреновинами таскаете, за это самое подвешиваете, за это молоко
давать надо как минимум! За вредность, так сказать…
— Ну, к вашему сведению, все работники IBM — добровольцы, — ответил Кеворкян. —
А кодеры вообще с огромным конкурсом проходят.
— Чем же вы их таким купили? — удивился Кирилл, — Ну и тем более имеет смысл
поторговаться.
— Ну, — пожал плечами Кеворкян, — вы стали бы торговаться о кар аллоуэнсе со
святым Петром у ворот Рая?
— Разве IBM можно сравнить с раем? — спросил я
— Нет, — ответил Герберт, — у нас лучше. Веселее и нет заморочек насчет гурий.

Похоже, он был истинным фанатом своей компании. Я решил зайти с другой
стороны:

— Герберт, смена работы это вопрос непростой, кому как не вам, эйчарам, это
понимать, — тут я изобразил выражение лица №2, которое очень помогает при
общении со значительными персонами (или таковыми, кто воображает себя
значительной персоной), и продолжал, — Нам хотелось бы узнать поконкретнее, что
предлагает компания в качестве компенсации… хотя в общих чертах.

— Ну, если очень в общих, — сказал Герберт, на которого, похоже, вполне
подействовало выражение лица №2, — то всё.
— Это как — всё? — переспросил я.
— Всё — значит всё. Ф-СЁ. — по буквам произнес Кеворкян. — Виллы, машины, личную
яхту open-класса. Перелёты только бизнес-джетами. Relocation обязательно, мы не
оставляем своих сотрудников в клоаках мегаполисов, там им трудно прожить
достаточно долго, чтобы окупить вложения.
— Но у вас же есть офис в центре, разве нет?
— Да это фальшивка для отвода глаз, по факту там только ресепшен и хаб.
— А сотрудники, которые каждый день приезжают туда на работу? — спросил я. — Я
как-то был там, видел, что вся парковка забита голубыми фордами.
— А, в основном там големы и фальшивые сотрудники, ну и немного моих эйчаров, —
махнул рукой Герберт, — а после последнего сокращения мы просто наняли уборщиков
из ресторана внизу, на полставки, чтобы они занимали парковку и имитировали
бурную деятельностью.

Тем временем мы подъехали к большой двери, похожей на ту, что была у
программистов, только она была оббита каким-то мягким материалом.

— Так, приехали. Вылезайте, — скомандовал Кеворкян, — Только предупреждаю, не
делайте резких движений и не шумите, тестеры очень нервные… и ценные.

Затем он проделал те же манипуляции, что и у дверей цеха кодирования. Двери
растворились бесшумно, и вместо Rammstein оттуда послышалась тихая музыка в
стиле лаунж. Двигаясь по цепи, мы вошли в большое светлое помещение.

Обстановка была, если так можно выразиться, гламурной. Вдоль стен стояло
большое количество диванчиков, обитых светлой кожей, везде стояли пуфики, низкие
столики… Там и сям на диванчиках сидели люди, между ними сновали официанты (?)
с подносами.

На ближайшем диванчике сидели два бледных, довольно одуловатых человека,
изрядно лысеющих… Один был одет в расшитую гавайскую рубашку, а второй в нечто
вроде стилизованного военного мундира и берет с вышитыми буквами SOA, только
почему вместо брюк на нем были шорты. К ним подошёл официант и поставил перед
каждым из них по стандарному ДВД боксу, на котором было написано что-то вроде
Alpha 8.63.2.436.

Тот, который был в мундире, деловито раскрыл коробки. В коробке оказался
маленький бумажный пакетик, пара салфеток и еще что-то.

С возрастающим удивлением я наблюдал, как он протёр столик салфеткой, потом
из бумажного пакета высыпал какой-то белый порошок, свернул бумажку в трудочку,
и после этого классическим (известным всем по фильму "Криминальное чтиво")
движением вынюхал весь порошек. Его товарищ повторил операции, и они, закрыв
глаза, откинулись на спинку дивана.

— Что это за…, — хотел было спросить Сергей, но Кеворкян шикнул на него и
приложил палец к губам. Мы молча стояли и ждали.

Примерно через минуту к наркоманам (?) подошел официант с блокнотом и
аккуратно кашлянул. Тот, который был в берете, открыл один глаз и сказал:

— Ну что ты тут орешь?
— Ну, это… — официант смутился, — Как прошло?

Второй открыл глаза и сказал:

— Опять с конфигурацией базы данных напортачили — кластеризацию не включили.
Ну и по гую масса вопросов, как обычно.

Тот, который в берете, добавил:

— Алиасы в национальной кодировке не работают, при наличии спецсимволов
парсинг сбивается, при переключении задач…

Официант быстро кивал головой и записывал в блокнотик.

-О, отчет готов, — сказал тот, который в берете, — Сейчас достану… Он
кряхтя полез в штаны, покопался там и достал что-то вроде большой, сантиметр
наверное в диаметре, таблетки. Я даже побоялся предположить, откуда он ее
доставал. Но официант, казалось, был недоволен.
— И как это употреблять? Она же огромная…
— А ошибок надо меньше делать!, — вдруг заорал на официанта человек в гавайской
рубашке, — Пусть сами садяться и сами жрут что понаделали, багоделы
скарабейные!!! Замкнутый цикл тебе в задницу и ватерфолом, ватерфолом!

Герберт тут же схватил нас за шкирки и стал выталкивать из зала. Оглянувшись,
я успел заметить как "официант" униженно извиняется перед тестерами, а те сообща
орут на него. Музыка лаунж зазвучала чуть громче и крики истерики стихли в ее
волнах — похоже, зал был оборудован системой активного шумоподавления.

— Да, с тестерами нелегко, — предупреждая наши вопросы, сказал Кеворкян. — Но
один такой заход нелинейного тестирования позволяет отловить до 90% всех
проблем. А в мелкодисперсном виде ПО лучше всего усваивается, и сразу в мозг.

— А что это за официант?- спросил Кирилл
— Какой официант? А, это начальник отдела тестирования. Я же говорю — работа
нервная. Но -, — Герберт не смог удержаться от профессиональной лжи: — очень
престижная.

Затем мы опять погрузились в тележку и поехали дальше. Проехали совсем
немного, свернули за угол, и Кеворкян опять выгрузил нас, прицпепил к цепи и
построил перед дверью.

— Вопросов лишних — не задавать. Вообще лучше молчать, если что то захотите
сказать, то формулируйте предельно, повторяю, предельно ясно, — провел он
краткий инструктаж, — Аналитики — ребята суровые, чуть что — ух.

И он провел рукой по горлу. Морально подготовившись ко встрече с монстрами
аналитики, мы зашли в цех аналитики.

Сначала я подумал, что мы ошиблись дверью. Мы оказались в помещении,
напоминающем сборочный цех для небольших самолетов. Посреди помещения стоял
какой-то здоровенный аппарат брутального вида, весь опутанный кабелями,
масляными шлангами, в таком индустриальном антураже, знаете ли. Возле аппарата
стояли два мужика в промасленных синих спецовках и курили "в сторонку", ноги еще
одного торчали из-под аппарата.Я мог бы поклясться, что это напоминало ремзону
какого-нибудь автосервиса средней руки. Это ощущение усилил крик, раздавшийся
из-под аппарата:

— Дайте ключ на 12, едрить твою в качель, дармоеды! Кончай перекур!
— Да не шуми, Петрович, — лениво ответил один из куривших и, не торопясь,
передал требуемый ключ.

Мы, гремя цепью, подошли поближе к работягам, те без любопытства поглядели на
нас и отвернулись. Герберт вышел впереди заискивающе произнес:

— Добрый день, коллеги. Вот, кандидаты у нас…
— Точнее?, — лениво бросил один
— Прошу показать пример вашей работы, — четко отбарабанил Герберт.
— Дык, — второй показал на лежащего Петровича, — Задача выполнена, вот пример
проведения ТО на ТЛ.
— Э, — нервно улыбнулся Герберт.- Нам бы что-нибудь позрелищнее, более типичное.
— С каким коэффициентом типичности? — спросил первый. Герберт впал в ступор.

Положение спас Петрович, который вылез из-под аппарата и сказал:

— О, свежие кандидаты? Сейчас на них ТЛ проверим. Заводи аппарат, мужики!

Мы переглянулись и заволновались. Ни "аналитики", ни их загадочный аппарат не
внушали никакого доверия, а мысль его проверять на себе вызвала острый прилив
тревоги.

— О, замечательно, — засуетился Герберт, — Уникальный шанс, ребята,
попробуете телепатический локатор в действии.
— Чего-чего? — спросил я, — Какой локатор?
— Телепатический локатор, — пояснил Петрович, вытирая руки ветошью.- Основной
инструмент аналитика, позволяющий напрямую извлекать технические требования из
головы заказчика.

Мы посмотрели на аппарат. Скорее он выглядел как гидравлический пресс, чем
как нейрохирургический инструмент.

— Э, а каков принцип действия? — поинтересовался Кирилл
— С какой целью задаете вопрос? — задал встречный вопрос Петрович
— Ну, интересно, знаете ли — пожал плечами Кирилл
— Промышленный шпионаж? — прищурил глаз второй аналитик
— Нет, нет… Но хочется узнать, насколько это опасно? — спросил Кирилл.
— Для кого опасно и что? — уточнил Петрович, — Определите критерий чрезмерной
опасности?
— Для испытуемых, конечно, этот… локатор — сказал Кирилл, — ну, и опасность…
Какова смертность… в наихудшем случае. Или травматичность?
— Коээфициент смертности 0.3% — сказал Петрович. Заметив, что мы отшатнулись, он
пояснил: — К сожалению, аппарат автоматически утилизует респондентов со слишком
высоким отношением самомнения к познаниям. По факту только пару раз было,
последний раз проскочил выпускник MBA Южнобутовского кулинарного техникума, а
стажер был у аппарата, не распознал. Но статистику испортили. Но вы-то вроде не
похожи на надутых дураков, а?

Мы в целом согласились с утверждением, но было всё равно несколько неуютно.

— Да вы не бойтесь, — добавил второй. — Он нормально работает, мы сейчас
подкорректировали контур отстройки от излишней сексуальности. Как раз делали
проект для цементного завода, и тут один молодожён затесался в анализирующиеся,
так в результате всё ТЗ было забито эротическими минитюарами.
— Ну, по весне еще похлеще бывает, — добавил Петрович, — Такая порнография лезет
вместо аванпроектов… ух. Вся работа стоит… В переносном смысле, естественно.

— Мы вас на абстрактные творческие способности прогоним, — сказал первый
аналитик. — Стихи там, песни. Стандартный тест, это быстро.

Они включили аппарат. Откуда-то из середины выехало кресло, напоминающее
зубоврачебное, со шлемом наверху, Петрович залез куда-то внутрь, в тесную
каморку с чем-то вроде пульта.

Первым туда посадили Кирилла, крепко пристегнули и накрыли шлемом.
Телепатический локатор зажужжал, потом что-то закрутилось у него внутри. Судя по
напряженному лицу Кирилла, он ожидал какой-то гадости. Но ТЛ пожужжал и
выключился, Кирилла отвязали. C видимым облегчением он вылез из кресла.

— Ну как, — спросил я его. Он пожал плечами — Ну, ничего особенного не
чувствуется.

Петрович вылез из аппарата с распечаткой и со словами "Ну, ты силён, брат",
протянул распечатку нам. На распечатке было написано:

Ein kleiner Mensch stirbt — nur zum Schein
Wollte ganz alleine sein
Das kleine Herz stand still fur Stunden
So hat man es fur tot befunden
Es wird verscharrt in nassem Sand
Mit einer Spieluhr in der Hand

— А что это значит? — спросил Кирилл.
— Сложно сказать, -ответил Петрович, — но явно посильнее Фауста Гёте. Вы если
что, к нам работать приходите, завсегда рады будем. Герберт, ты там отметь
особо.

Герберт согласно покивал.

Потом посадили меня. Я как-то сразу понял, что с этим телепатическим
локатором не сойдусь характером — мне претила мысль, что эта штука будет
копаться у меня в голове. Локатор гудел, как мне показалось, громче и дольше, и
потом как-то заскрипел, загудели и вдруг начал постукивать.

— Опять затроил, зараза, — воскликнул Петрович.

Меня высадили из кресла, а аналитики столпились у локатора, что подкручивая.
Наконец Петрович вылез с распечаткой из аппарата и протянул её нам с
комментарием "Какие-то помехи, похоже, опять сломался, но что-то вроде есть".

На распечатке значилось:

Мы — красные кавалеристы,
И про нас
Былинники речистые
Ведут рассказ:
О том, как в ночи ясные,
О том, как в дни ненастные
Мы гордо,
Мы смело в…

— Эх, чего-то недокрутили, — вздохнул первый аналитик и потушил свою цигарку.
-Ну что, светит переборка нейротрансмиссии, коллеги?

И аналитики углубились в разговор, изобилующий столь непонятными и
труднопроизносимыми терминами, что мы поняли, что пора удаляться.

Оставить мнение

Check Also

Как Apple обходит стандарты, заставляя тебя платить. Колонка Олега Афонина

Иногда сложные вещи начинаются с простых: планшет iPad Pro 10.5 вдруг перестал заряжаться …