• Партнер

  • Му-Му никак не тонула.

    В очередной раз швырнув в нее кирпич,
    Герасим, невнятно мыча, взялся за весла и
    описал на лодке широкий круг, укоризненно
    глядя на безмятежно лежащую в центре
    окружности собачку. Му-Му меланхолично
    смотрела в небо и изредка немотивированно
    шевелила левой задней лапой. Злобно плюнув
    в воду ("Не плюй в колодец...!" - раздался
    было с небес звучный голос, но глухонемой не
    обратил на явное знамение никакого
    внимания), Герасим пошарил на дне лодки и
    достал багор. Потыкал им в серое мохнатое
    тельце, лениво бултыхающееся среди палок и
    веток.

    - Ы-ы? - промычал он, что, надо думать,
    долженствовало означать: "Чертова псина,
    ну сколько можно?". Му-Му перевернулась на
    живот и одним глазом вопросительно
    посмотрела на хозяина.

    Запас кирпичей, погруженных в лодку, был
    исчерпан. В нарушение всех законов физики,
    тщедушная собачонка с привязанным к каждой
    лапе здоровенным куском камня, лихо
    выгребала по глади озера, и даже не пыталась
    утонуть. Будь на месте Герасима кто-то
    другой - хотя бы самый захудалый богослов -
    он бы непременно задумался и вывел бы для
    себя ослепительную истину о
    неисповедимости путей господних и все
    такое прочее. Но Герасим был простым
    крестьянином. Задумавшись, он пришел к
    простому решению - проколоть собаку вилами.
    Для этого пришлось грести к берегу.

    Вилы нашлись в ближайшем овине. Не глядя
    на гуляющую туда-сюда по берегу изрядную
    толпу жалостливо заламывающих руки
    зрителей, огромный мужик, заросший сивыми
    нечесаными волосами, словно мамонт
    вломился внутрь, схватил инструмент и
    прыгнул обратно в лодку. Герасима боялись,
    поэтому остановить его никто не попытался,
    и только самые смелые кричали издалека: "Пошто
    животину тиранишь, ирод?". Кричать было
    хорошо и удобно, все знали, что глухой как
    пень Герасим этого даже не заметит.

    Му-Му уже снова перевернулась на спину и
    плавала теперь мелкими кругами, для
    интереса вихляя хвостом. Пущенные в нее
    могучей рукой вилы собачонку словно бы
    раззадорили - она стремительно набрала
    приличную скорость, так что бурун стал
    напоминать след лоцманского катера, и
    угрожающе таранила лодку лобастой головой
    с развевающимися ушами.

    Борт треснул и вогнулся внутрь. Хватая
    руками воздух, Герасим с истошным мычаньем
    хлопнулся в воду.
    Плавать он не умел, да вдобавок ко всему, еще
    и тяжелая, намокшая в воде собака лезла к
    нему на плечи, больно стучала кирпичами по
    голове. Мычанье быстро перешло в бульканье,
    потом в маленьком водовороте закружился
    рукав холстинной рубахи - и Герасим исчез.

    Утомившаяся Му-Му, отфыркиваясь, поплыла к
    берегу. Тяжело чавкая привязанными
    кирпичами по скользкой глине, она выбралась
    на траву и принялась радостно отряхиваться.

    Народ на берегу молча поглядел на нее и,
    шепотом переругиваясь, разошелся по своим
    делам. Один только слепой бродяга сидел на
    зеленом пригорке и дребезжащим голосом
    тянул лазаря.

    Смеркалось.

    Подписаться
    Уведомить о
    0 комментариев
    Межтекстовые Отзывы
    Посмотреть все комментарии