Есть знания, а есть верования. А еще есть глупость — это когда не отличают
первое от второго. Знать, что именно ты не знаешь — это Конфуций и называл
"правильным отношением" ("Лунь Юй", 2, 17). Его главный мировоззренческий
оппонент Лао Цзы говорил практически то же самое: "Кто болеет, зная о своей
болезни, тот не болен" ("Даодэцзин", 1, 71).

К сожалению, наш брат компьютерщик редко постигает эту мудрость и относится к
гуманитарным областям немного свысока. И самоуверенно суется на чужое поле и в
чужие правила. А потом удивляется, что там его обыгрывают.

Вот несколько типичных заблуждений айтишников, относящихся к правовой сфере.
Подсчитай, в какой процент из них ты веришь.

  • Программы бывают контрафактными;
  • правильно составленный документ может избавить сисадмина от
    ответственности;
  • если все зашифровать, то не будет доказательств;
  • в суде можно доказать невиновность;
  • программу можно запатентовать;
  • надписи "(c) Copyright" и "All rights reserved" имеют смысл;
  • свободные программы можно использовать без заключения лицензионного
    договора;
  • место совершения компьютерного (кибер-) преступления находится в месте
    расположения сервера.

Когда автор зачитал эти утверждения в компании айтишников, то по меньшей мере
на шесть из восьми утверждений он получил недоуменное: "Разве это миф? Это ж так
и есть!". А теперь давайте разберем все эти утверждения с точки зрения
современного права.

 

Программы бывают контрафактными (нелицензионными, пиратскими)

Хотя выражение "контрафактная/нелицензионная программа" широко применяется,
оно не является корректным. Термин "контрафактный" вообще неприложим к объекту
интеллектуальной собственности. Он может быть применен только к носителю такого
произведения. Статья 1252 ГК дает такое определение контрафактного носителя:
"материальный носитель, изготовление, распространение или иное использование …
которого приводят к нарушению исключительного права на результат
интеллектуальной деятельности".

Как видно из определения, контрафактность — не свойство программы, ее
конкретного экземпляра или даже носителя. Контрафактность — это характеристика
правоотношений, которые устанавливаются вокруг данного носителя. Люди
договорились, заключили, к примеру, лицензионный договор — носитель в тот же
момент стал нормальным (не контрафактным). Истек срок действия лицензии или были
нарушены ее условия — бац, и тот же самый носитель с тем же самым ни на бит не
изменившимся ПО превратился в контрафактный. Понятно, что, исследовав программу
или ее носитель, невозможно установить, в каких отношениях состоят или не
состоят правообладатель с пользователем. Поэтому "экспертиза на контрафактность"
— это пугало, фарс или даже откровенное нарушение закона.

Кстати, для разъяснения последнего факта Верховный Суд РФ даже выпустил
постановление № 14 от 26 апреля 2007 года. Не помогло. То или иное техническое
состояние копии программы или носителя не может свидетельствовать о юридических
взаимоотношениях с правообладателем. Поэтому и "признаков контрафактности" тоже
не существует: не могут существовать технические признаки правового явления;
нельзя искать признаки какого-либо статуса вдали от того места, где этот статус
устанавливается.

 

Правильно составленный документ может избавить сисадмина от ответственности

К автору иногда обращаются за консультацией инсталляторы, сайтовладельцы или
создатели программ. "Чего бы такого, — спрашивают они, — написать в дисклеймере,
договоре или лицензии, чтобы не отвечать за нарушение авторских прав,
неправомерный доступ или вредоносные программы?" Автор им неустанно объясняет,
что ответственность определяется только законом и ничем иным. Договор между
сторонами имеет значение лишь в тех случаях, когда закон прямо на него
указывает. А это — случай редкий. Таким образом, любые "заклинания" — что
сказанные, что написанные, что "отлитые в граните" — не имеют значения для
квалификации деяния. Это даже не норма. Это — принцип. Он именуется принципом
законности и наряду с принципами справедливости и правосудия составляет базис
современного права.

Обратившиеся за консультацией обычно кивают и… спрашивают: "Так все-таки, что
написать в дисклеймере?". В
прошлой статье
автор уже упоминал, что применительно к сисадмину, который
понаставил в офисе пиратских программ, любая бумажка о "переложении
ответственности" сыграет против него. Ответственность за нарушение авторских
прав никуда не переложится, но у обвинения появится документ, подтверждающий
сговор и заранее обдуманные намерения нарушить закон.

 

Если все зашифровать, то не будет доказательств

Для начала история из практики. Подозреваемый по делу о неправомерном доступе
к компьютерной информации (ст. 272 УК РФ) на первом допросе гордо заявил, что у
обвинения нет и не может бытьникаких доказательств. Все его носители информации,
изъятые при обыске, были зашифрованы стойким алгоритмом, который подозреваемый
считал невзламываемым. Проверить стойкость шифрования в тот раз не довелось,
поскольку ломать защиту никто даже не пытался. Следователь просто допросил
свидетелей. Утверждая, что доказательств нет, злоумышленник отчего-то забыл, что
обо всех своих "успехах" сам рассказывал (и даже показывал) своим друзьям и
знакомым. Которые, конечно же, не стали играть в мафию с обетом молчания "омерта",
а все виденное и слышанное от "хакера" на допросах выложили.

Свидетельские показания традиционно являются главным доказательством на любом
суде и ценятся много выше всех этих "современных штучек": экспертиз, заключений
специалиста, осмотров компьютера и так далее. На одних лишь показаниях
свидетелей судебные дела решались тысячи лет. И ныне решаются в достаточном
количестве. А зашифрованный "по самое не хочу" компьютер останется вечным
памятником бессмысленному технократическому подходу.

Содержимое жесткого диска, конечно, может оказаться неплохим источником улик.
Однако главным оно не было и не будет. Места "царицы доказательств", а также ее
приближенных, прочно заняты. Правовые методы XXI века мало изменились по
сравнению с технологиями юстиции, которые известны со времен Хаммурапи и
Цицерона.

 

В суде можно доказать невиновность

В разных странах сложились различные распределения ролей между
правоохранительными органами. Где-то на судебном заседании проводится
полноценное расследование, устанавливаются факты, появляются и исследуются
улики. Суд при этом может происходить довольно драматично, изобиловать сюжетными
ходами и неожиданными ситуациями. В других странах вся детективная составляющая
сдвинута на этап предварительного следствия, а на суде неожиданности исключены,
суд выполняет роль финальной формальности.

Россия относится ко второй группе. Все факты, все доказательства и их
интерпретация должны быть готовы до суда. Полномочия судьи — рассмотреть
представленные доказательства и вынести решение, которое фактически
предопределено, поскольку ничего нового в материалах дела появиться не может.
Так было и во времена СССР, когда судьи были значительно более независимы, чем
ныне. Так было и при царе-батюшке. Однако основной источник знаний для простого
народа — голливудские фильмы — опираются на совсем иную традицию. В
англосаксонской системе роль следователя значительно меньше, а иногда он и вовсе
отсутствует. Фактически следствие проводит судья, он же принимает все основные
решения по ходу дела.

Насмотревшись и начитавшись зарубежной криминальной прозы, русский человек
делает странные выводы. И, оказавшись в роли подозреваемого, начинает себя
странно вести. Да, в российских судах доля оправдательных приговоров сейчас
составляет 0,8% (и то в основном за счет судов присяжных), в советские времена
она была немногим выше. Потому что дела с недостаточными или неубедительными
доказательствами в суд просто не отправлялись. Следователь сам "оправдывает",
если убеждается в невиновности или если доказательств недостаточно. А в суд
поступают только те дела, где доводы стороны обвинения убедительны. И судья их
штампует. Такая система не лучше и не хуже заокеанской, место для справедливости
в ней предусмотрено. А вот если иметь о ситуации ошибочное представление, можно
опоздать со своей защитой, что во многих случаях и происходит.

Автора неоднократно звали на роль консультанта или специалиста по
компьютерным преступлениям, когда уголовное дело уже в суде. С огромным
сожалением приходится отказываться, поскольку "поздно пить "Боржоми"". Такие
приглашения исходят от стороны защиты. А сторона обвинения, если и обращается за
консультацией, то на этапе возбуждения уголовного дела или даже раньше — в
период проведения оперативно-розыскных мероприятий. Тут специалист действительно
может помочь.

 

Программу можно запатентовать

Патентное право (гл. 72 ГК) и авторское право (гл. 70 ГК) — это две разных
отрасли права и два принципиально различных метода защиты интеллектуальной
собственности. Авторское право возникает в силу создания произведения (в том
числе программы) и не требует совершения каких-либо формальностей. Патент
выдается в результате процедуры государственной регистрации, причем не автору, а
заявителю: тут "кто первый встал, того и тапки". Авторское право защищает форму
произведения и оставляет свободным его сущность (идею, описанный способ).
Патентное право охраняет именно сущность изобретения, а форма его реализации при
этом может быть любой.

Когда выбирали, каким именно институтом следует защищать компьютерные
программы, пришли к выводу, что авторское право будет оптимальным. Иные отрасли
интеллектуальной собственности (право на товарный знак, на изобретение, на
технологию, на селекционное достижение и прочее) были признаны неподходящими.
Поэтому охраняется именно форма программы, то есть ее код (исполняемый и
исходный). Если тот же самый алгоритм, способ, идею, метод осуществить другим
кодом, написав его заново (без использования фрагментов чужого кода), это будет
самостоятельная программа, самостоятельный объект авторского права.

Патенты подходят к защите интеллектуальной собственности совсем с иной
стороны. Реализовав запатентованный метод в иной форме, иными средствами, иным
кодом, мы нарушим чужой патент и совершим правонарушение. Даже если открыли этот
способ самостоятельно и независимо.

Понятно, что патентная защита для ПО подходит плохо. Написал, скажем,
командир Нортон своего знаменитого NC с двумя синими панельками — и никто другой
уже не имел бы права делать так же: никаких панелек со списком файлов, никаких
желтых рамочек на синем фоне (по крайней мере, без уплаты Нортону отчислений).
Хорошо было бы? Плохо. Поэтому программы в большинстве стран не патентуются.

Однако нашлись четыре "инакомыслящих" страны. В США, Корее, Индии и Японии
компьютерные программы являются ограниченно патентоспособными. Весь остальной
мир смотрит на их горький опыт и жалеет несчастных софтопроизводителей из этих
стран. Живется им действительно несладко. Почти все алгоритмы и визуальные
решения интерфейсов имеют под собой патенты. Практически невозможно ничего
написать, чтобы не наступить на чью-нибудь интеллектуальную собственность.
Крупные фирмы имеют в активе по нескольку тысяч патентов на софт и
договариваются с другими крупными о кросслицензировании. Суть его такова: мы вас
не трогаем, вы нас не трогаете. Мелким же производителям договориться сложнее,
приходится платить.

 

Надписи "(c) Copyright" и "All rights reserved" имеют смысл

Здесь мы имеем дело с типичным обезьянничаньем или, говоря понаучному,
социальным наследованием. Одни повторяют за другими, третьи за четвертыми, а
откуда взялась традиция, все уже забыли. К счастью, автор раскопал источник и
может пролить свет на это глупое заклинание "все права защищены". Когда-то
давно, в дикие раннекопирайтные времена, в одной стране существовал закон:
авторское право охранялось лишь в том случае, если издатель ставил на книге
указанную надпись. Норма просуществовала всего несколько лет, однако традиция
закрепилась.

Ныне во всем мире авторские права закрепляются за автором в силу создания
произведения и не требуют исполнения каких-либо формальностей (п. 4 ст. 1259).
Надпись "© copyright" несет чисто информационный (уведомительный) характер: ее
форма предписана ст. 1271 ГК, однако ее наличие или отсутствие не влечет
каких-либо правовых последствий.

 

Свободные программы не требуют заключения лицензионного договора

GPL, BSD, GFDL и другие типы "свободных" лицензий — это не отрицание
авторских прав, а обычные лицензионные договоры. Такие же, как проприетарные,
только с особыми условиями — чаще всего, безвозмездные. Тем не менее, заключать
их надо. Любое использование произведения без разрешения правообладателя (то
есть без лицензионного договора) является незаконным и карается. Да, тот же
Линух или Файрфокс вполне могут быть "нелицензионными", то есть их использование
— незаконным. Если пользователь не заключит договор путем нажатия кнопки
"согласен" или иным приемлемым способом.

 

Место совершения киберпреступления находится в месте расположения сервера

Закон регулирует отношения между людьми — субъектами права. Всякие железки
типа сервера, провода, а также байты с битами субъектами не являются. Поэтому
значение имеет лишь то, где расположен человек: нарушитель прав или тот, чьи
права нарушены, исполнитель, организатор, пособник и так далее. Переместив
сервер в другую страну, мы ничуть не меняем правоотношений между пользователями,
сайтовладельцами, регистраторами доменов и прочими субъектами сложных отношений.
Единственное, чего можно достичь таким переводом, это затруднить сбор
доказательств. И то — лишь в том случае, когда содержимое сервера является
таковым.

Если, к примеру, один гражданин, находясь на территории РФ, оскорбил публично
(ст. 130 УК) другого гражданина, находящегося на той же территории, то дело
будет решаться исключительно в российской юрисдикции по российским законам. При
этом никого не интересует, какими техническими средствами это оскорбление было
донесено до публики — звуковыми колебаниями, радиоволнами, буквами на бумаге или
IP-пакетами, и по каким проводам и эфирам они  пробегали. Имеет значение
лишь местонахождение субъектов права, то есть людей.

 

Заключение

Мифы передаются от человека к человеку в ходе практической деятельности.
Разоблачаются они в ходе глубокого изучения теории. Сильная степень твоей
мифологизации означает лишь то, что ты — практический работник, предпочитающий
действовать, а не копаться в книгах. Если ограничивать себя единственной
областью деятельности, своей узкой специализацией, то подобные мифы, наверное,
не несут вреда. Риск проявляется лишь при расширении сферы интересов.

Оставить мнение

Check Also

Взлом беспроводной клавиатуры. Реверсим протокол клавы Logitech и пишем кейлоггер

Беспроводные девайсы сейчас повсюду (мышки, клавиатуры, звонки, даже розетки, управляемые …